Феофан затворник. Два святителя Тихон Задонский и Феофан Затворник

Паломнические поездки.

Табель о рангах
Как обращаться к диакону
О бороде
Облик русского священника: к истории длинных волос
Расход материала на диаконское облачение и его выкройка
Заметки настоятеля (о взаимоотношениях с сослужащей братией)
Из воспоминаний об архиепископе Сергии (Королёве)
Библиотека Разное Из воспоминаний об архиепископе Сергии (Королёве)
Печать

Из воспоминаний об архиепископе Сергии (Королёве)

Владыка Сергий любил торжественность, порядок, «славу» богослужения. Служил Владыка с глубокой верой и искренностью, с сознанием значительности совершаемого, настаивая на серьёзном отношении к пению, чтению и всему порядку церемониала. Точность движений причта была безукоризненна, сочетание красок облачений, стихарей, аналоев и паникадил считалось очень важным, и служба была «синхронизирована» до мельчайших подробностей. «Икоты», к которой мы теперь, к сожалению, уже привыкли, не могло быть.

Прислужников «муштровал» на кухне у Владыки Ея Императорскаго Высочества Государыни Императрицы Александры Феодоровны Крымскаго коннаго полка штабс-ротмистр Николай Яковлевич Седов, впоследствии архимандрит Серафим, тогда келейник владыки Сергия. Вместе [они] – Владыка своей любовью к церковной «славе» и Николай Яковлевич своей военной муштровкой – создали в Праге богослужения, с которыми по красоте мало кто мог сравниться в Зарубежье.

«Не забывай, мальчик, что красота эта вся во славу Божию. Будешь красоту больше Бога любить, язычником станешь, – говорил Владыка. – Красота эта, это Духа Святого сияние. Красота эта выражает нашу веру, без веры – языческое наше богослужение. Вот так. А «хвостатый»-то тут как тут. Смотри, как хорошо, как красиво в церкви, какие мы все хорошие, важные, как это мы всё хорошо делаем, – вот и отвёл тебя, мальчик, «хвостатый» от Бога, смотришь, и уж не Господу, а «хвостатому» служишь. Вот он какой, «хвостатый»-то, Божией славой и той пользуется, чтобы от Бога отвратить, к себе привязать, власть свою показать. Вот что. А ты, мальчик, его, «хвостатого», за хвост хватай и вырви его из твоего сердца с рогами и копытами».

«Креститься, Игорёк, можно только тогда, когда указано, – это Николай Яковлевич шестилетнему посошнику. – Начнёшь с ноги на ногу переминаться, креститься, кланяться, когда стоишь перед иконостасом, будешь внимание молящихся отвлекать. Тебя замечать будут, а не красоту службы. И повороты, чтобы были через внутреннее плечо, когда в паре, и через левое плечо, когда один. и чтобы земной поклон был одним движением – вниз и обратно, и не качайся, когда идёшь, полной ступнёй, небольшим шагом... и чтобы движения были чёткими, тогда молящимся мешать не будешь».

Во время богослужения Владыка преображался. Из невысокого, сутуловатого, немного сгорбившегося монаха, скромнейшего из скромных, Владыка становился стройным, высоким, властным Архиереем, с громким голосом, твёрдой, спокойной поступью. Стоя на кафедре посреди церкви, Владыка олицетворял церковный авторитет и церковную славу...

Недаром злые языки говорили, что у нас в Праге не богослужение, а архиерееслужение. «Не нам, не нам, а имени Твоему», – часто повторял Владыка.

Из воспоминаний Игоря Никишина
об архиепископе Пражском Сергии (Королёве)