Феофан затворник. Два святителя Тихон Задонский и Феофан Затворник

Паломнические поездки.

Великий Архидиакон (Л.К. Розова)
Архидиакон Стефан Гавшев (Прот. Н. Воробьев)
Московские протодиаконы (В.А. Алексеев)
И голос прекрасный, что Бог тебе дал... (М.Воробьев)
Московский протодиакон Михаил Кузьмич Холмогоров (В.А. Любартович)
Протодиакон Сергий Туриков (Свящ. В. Рожков)
Минский протодиакон Леонид Божко (свящ. А. Шрамко)
Памяти протодиакона Николая Поршникова (свящ. С. Ган)
Песнопевец Господень (К.Я. Пирогов)
Юбилей Архидиакона (Интервью с архид. Андреем Мазуром)
Тебе, Господи, буду петь (Интервью с протод. Вячеславом Кокоревым)
Поющий чин (Интервью с протод. Михаилом Беликовым)
Диакон Феодор Соловьёв (старец Алексий Зосимовский) (протоиерей И.Четверухин, Е.Л.Четверухина)
Диакон Аристарх Сурмели (Л.И. Хмелинина-Сурмели)
Диакон Сергий Трубачев (Игумен Андроник (Трубачев)
Мелочи архи-, прото-, и просто диаконской жизни (Прот. М. Ардов)
Диаконские истории
Диаконы в художественной прозе
Диаконы в мемуарной литературе
Протодиакон Николай Триантафиллидис
Протодиакон Киево-Софийского кафедрального собора Николай Заградский
Библиотека Диаконы (Очерки, интервью, жизнеописания) Песнопевец Господень (К.Я. Пирогов)
Печать

Песнопевец Господень

К.Я. Пирогов
Московский журнал, №4, 2001

-Певческая плеяда братьев Пироговых происходила из села Новоселки Рязанской губернии. Все пятеро – Григорий, Михаил, Иван, Алексей и Александр – обладали мощнейшими басами. Еще их деда – ямщика Ивана – за голос прозвали в округе «колоколом Ивана Великого». Отец, столяр Степан Иванович, в артели которого сыновья работали, тоже любил попеть, правда, на пение он смотрел как на забаву, рассчитывая, что отпрыски пойдут по его стопам. Однако вскоре старший, Григорий, ослушавшись воли родителя, убежал в Москву учиться и в конце концов оказался на театральной сцене. За ним потянулись остальные, также ставшие, кроме умершего молодым Ивана, профессиональными оперными певцами.

Считается, что известность фамилии Пироговых принесли в основном Григорий и Александр. Уникальный диапазон голоса Григория Пирогова позволял ему исполнять как басовые, так и баритоновые партии. Современник Шаляпина, он был, пожалуй, единственным его достойным соперником в исполнении роли Бориса Годунова, а когда тот уехал за рубеж, остался басом номер один в России. После смерти Григория эстафету подхватил Александр Пирогов (в 1999 году отмечалось 100 лет со дня его рождения). В 1940–1950 годах он занимал положение одного из ведущих отечественных оперных исполнителей. Знатоки помнят и Алексея Степановича Пирогова, моего деда, солиста Большого театра, хотя и обладавшего более скромными вокальными данными, но прекрасного актера. Его устные рассказы использованы в данной публикации.

А вот о Михаиле Пирогове (1887–1933) меломаны почти ничего не знают. Он упоминается только в связи с братьями. Известно, что в 1913–1914 годах он учился в музыкальном училище Московского филармонического общества, выступал на концертах вместе с Александром и Григорием, в 1922–1923 годах работал солистом Свободной оперы Зимина. Между тем, по единодушному признанию тех же братьев, у Михаила был лучший голос в семье. Он «легко брал любую ноту от «до» большой октавы до «ля» первой октавы, крайние ноты звучали естественно и полно». [1] Только посвятил свой дар Михаил Степанович не искусству, а Богу.

Многие знаменитые оперные певцы первой половины ХХ столетия пришли на сцену из церкви. Именно в православных храмах они получали первые уроки нотной грамоты, учились стройному хоровому пению, обретали чистоту голосовых интонаций (здесь можно назвать народных артистов СССР Максима Михайлова и Алексея Иванова). Церковный хор стал первой вокальной школой и для братьев Пироговых. Однако не все таланты искали славы на сценических подмостках. Конец XIX века – время расцвета церковного пения, имевшего своих выдающихся представителей. Духовные певцы пользовались славой не меньшей, чем светские, – например, архидиакон Константин Розов, протодиаконы Михаил Холмогоров и Сергий Туриков. На службы с их участием сходились не только прихожане, но и любители церковного пения со всей Москвы.

В числе «песнопевцев господних» остался и Михаил Степанович Пирогов. Это был здоровенный, но застенчивый юноша с мягким характером и доброй душою. В дружеском кругу он чаще молчал, боясь своим раскатистым басом оглушить собеседников. Его старшая сестра Пелагея вспоминала, что Михаил с детства отличался чистосердечной любовью к Богу: любил посещать церковь, всегда исправно читал утреннее и вечернее молитвенное правило. Видимо, поэтому, отучившись в музыкальном училище Московского филармонического общества, он вернулся в родную Рязань и начал петь в соборе, где в скором времени был рукоположен в диаконы.

Протодиакон Михаил сразу же привлек к себе всеобщее внимание – не только полнозвучным басом, но и двухметровым ростом, богатырским телосложением, красивым спокойным лицом, обрамленным волнистыми русыми волосами. Вот как описывает службу с его участием выдающийся русский баритон Алексей Иванов: «В праздники, если к тому же служил Михаил Пирогов, народу в соборе собиралось столько, что, как говорится, яблоку было негде упасть. Особенно сильно звучали у Михаила Евангелие и многолетие, когда он демонстрировал во всей полноте диапазон и мощь своего оригинального баса. Начиная читать Писание с самых низких басовых нот, он полутонами повышал речитатив и в верхнем регистре наконец поражал собравшихся громовой силой своего голоса, раскатисто гудевшего под куполом храма. Знатоки, затаив дыхание, слушали его, определяя камертоном, с какой ноты Михаил начал чтение и на какой закончил». [2]

После Рязани очевидцами его «богослужебного искусства» стали жители Риги. Назначенный сюда бывший ректор Рязанской духовной семинарии епископ Иоанн пригласил Михаила служить в православном рижском кафедральном соборе. Постепенно имя протодиакона становится все более известным. Ему доводилось служить в московском Богоявленском соборе и в храме Христа Спасителя.

После смерти Михаила Пирогова в его семье какое-то время хранилась фотография, на которой он был запечатлен вместе с императорской семьей (на снимке наследник цесаревич Алексей, высоко задрав голову, смотрит на двухметрового гиганта в парадном диаконском облачении), и золотые часы фирмы Павла Буре с дарственной надписью от самого Государя Николая Александровича. Реликвии не сберегли, не удалось и точно установить, когда и при каких обстоятельствах протодиакон удостоился столь высокой чести. По семейному преданию, это произошло в Риге, где августейшая семья присутствовала на службе с его участием. Тогда же Император, вероятно, пригласил Михаила Пирогова служить в соборе Зимнего дворца в Санкт-Петербурге. Существуют воспоминания некоего Гаврилина: «Поехал я после праздника работать в Рязани у Степана Ивановича Пирогова, отца артистов Григория и Александра. Тогда, весной 1909 года, Григорий был уже артистом, Александр еще подростком, а их брат Михаил протодиаконом. И так как у меня был голос отличный, тенор, часто мы с Михаилом певали на два голоса «тройку почтовую». Голос у Михаила был редкостный, Шаляпин в сравнении с ним был мелочь, но славы Михаил не получил, потому что стал дворцовым протодиаконом. А попал туда во время Бородинского юбилея, когда провозгласил многолетие Николаю Второму. Царь, как услышал голос, сразу забрал его к себе». [3]

Впрочем, Михаилу Пирогову приходилось выступать и на оперной сцене – сказалось влияние знаменитых братьев. До революции петь в опере посвященному в сан возбранялось. При советской власти запрет утратил силу, однако, оставаясь глубоко верующим, Михаил Степанович обратился с прошением к Патриарху Тихону, который наложил резолюцию: «Петь разрешаю, но без припляса». [4] В 1922 году Михаил становится солистом Свободной оперы Зимина, где в «Демоне» А.Г.Рубинштейна играл роль старого слуги (Григорий – Демона, Александр – Гудала), а в "Хованщине" М.П.Мусоргского исполнял партию Ивана Хованского. Знатоки были разочарованы: певец вел себя неуверенно, явно не дотягивал в смысле музыкально-сценической выразительности, выбивался из ритма, голос его на сцене терял красоту тембра, звучал слабо. Одним словом, не лежала у Михаила Степановича душа к лицедейству. Эпизодически выступая во второстепенных ролях, он вплоть до своей смерти в 1933 году продолжал служить в Богоявленском соборе в Москве – тут было его истинное поприще.

Есенинское село Константиново и пироговское Новоселки – соседи. Меня всегда интересовало, сталкивался ли в жизни с поэтом кто-нибудь из братьев Пироговых? Рязанский краевед Д.А.Коновалов предположил, что с ним мог быть знаком только старший брат – Григорий. [5] Но в 1995 году отыскалось неоспоримое доказательство существования тесной дружбы между Есениным и Михаилом Пироговым – в заметке профессора Духовной академии А.Георгиевского: «В это время я увидел сидящим за столом Сергея Есенина, окруженного мужчинами и женщинами. Подошел ближе, поздоровался с ним (мы были знакомы, я приглашал его на литературные вечера в ГИС) и увидел рядом с ним знаменитого протодиакона Михаила Пирогова, брата великого артиста Григория и народного артиста СССР Александра Пироговых. С Михаилом Пироговым мы были друзьями, он часто по праздникам служил в моем родном Ильинском храме в Черкизове, где мы встречались и подружились. Он очень был рад, что я пришел и что знаком с Есениным, и сказал, что мы сейчас воспоем Сергею Александровичу «Многая лета», и просил меня продирижировать – вторить ему многолетие с многочисленными находившимися тогда посетителями. Однако, когда Михаил Пирогов своим дивным бархатным басом произнес: «Моему другу, земляку, рязанцу Сергею Есенину – многая лета», Сергей Александрович неожиданно остановил его и сказал: «Миша, я знаю любовь твою ко мне, но многолетие произнеси по правилу: "Рабу Божию Сергию…» [6]

Да, оперная карьера Михаилу Пирогову не удалась. Как мы видели, он о ней не очень-то и заботился. Приведем здесь выдержку из книги Людмилы Розовой, дочери великого архидиакона Константина Розова: «Значение диаконского служения в Русской Церкви, да и в Российской истории невозможно переоценить. Ведь именно дьяки трубным голосом возвещали народные радости и беды, начало и конец войны, рождение и кончину царствующих особ. Диаконское чтение на Руси, между прочим, сказалось и на становлении светской высокой речи: на него в XVIII–XIX вв. ориентировались великие актеры, создавшие русскую сценическую декламацию…» [7] С этой точки зрения вклад Михаила Степановича Пирогова в музыкальную духовную культуру России неоспорим.




[1] Театральная энциклопедия. М., 1963. С.361.

[2] Иванов А. Чудо на Оке. М., 1984. С.26–27.

[3] Арбатова М. Мне 40 лет. М., 1998. С.140.

[4] Жилин Ю. Пироговы - слава и гордость России // Голос Родины. 1991. № 49; Каргашин С. Певческое племя //Советская Россия. 1997, 19 июня. № 70; Кирсанова В. Таланты и характеры // Русский вестник. 1991. № 22–24.

[5] Коновалов Д.А. Несостоявшаяся встреча // Рязанский комсомолец. 1980, 4 октября. № 98.

[6] Георгиевский А. Рабу Божию Сергию // Образ. 1995. № 3.

[7] Розова Л.К. Великий архидиакон. М., 1998.