Феофан затворник. Два святителя Тихон Задонский и Феофан Затворник

Паломнические поездки.

Великий Архидиакон (Л.К. Розова)
Архидиакон Стефан Гавшев (Прот. Н. Воробьев)
Московские протодиаконы (В.А. Алексеев)
И голос прекрасный, что Бог тебе дал... (М.Воробьев)
Московский протодиакон Михаил Кузьмич Холмогоров (В.А. Любартович)
Протодиакон Сергий Туриков (Свящ. В. Рожков)
Минский протодиакон Леонид Божко (свящ. А. Шрамко)
Памяти протодиакона Николая Поршникова (свящ. С. Ган)
Песнопевец Господень (К.Я. Пирогов)
Юбилей Архидиакона (Интервью с архид. Андреем Мазуром)
Тебе, Господи, буду петь (Интервью с протод. Вячеславом Кокоревым)
Поющий чин (Интервью с протод. Михаилом Беликовым)
Диакон Феодор Соловьёв (старец Алексий Зосимовский) (протоиерей И.Четверухин, Е.Л.Четверухина)
Диакон Аристарх Сурмели (Л.И. Хмелинина-Сурмели)
Диакон Сергий Трубачев (Игумен Андроник (Трубачев)
Мелочи архи-, прото-, и просто диаконской жизни (Прот. М. Ардов)
Диаконские истории
Диаконы в художественной прозе
Диаконы в мемуарной литературе
Протодиакон Николай Триантафиллидис
Протодиакон Киево-Софийского кафедрального собора Николай Заградский
Библиотека Диаконы (Очерки, интервью, жизнеописания) И голос прекрасный, что Бог тебе дал... (М.Воробьев)
Печать

И голос прекрасный, что Бог тебе дал…

Михаил Воробьев
Московский журнал, 1992, №5

Протодиакон М.К.Холмогоров (П.Корин, 1935)Строка, вынесенная в название очерка, взята из простого и безыскусного стихотворения, написанного в 1948 году прихожанкой Воскресенской церкви Антониной Вознесенской. Оно посвящено протодиакону Михаилу Холмогорову. И хотя к тому времени, претерпев лишения и невзгоды, отец Михаил был уже далеко не тот «великий протодиакон», при службе которого в храме Христа Спасителя замирали от восторга сердца прихожан, впечатления о его лучших временах остались навсегда в памяти многих москвичей…

Кумиры нашей молодости, нашей жизни и души. Воспоминания о них каждый человек проносит через всю жизнь. Впечатления, которые производит на человека яркий талант, незабываемы, и самые пожилые москвичи, в сердцах которых ещё жива «та Россия», наверняка помнят голоса трех знаменитых протодиаконов, чьи голоса слушала Первопрестольная в начале ХХ века… Это отец Константин Розов из Успенского кремлевского собора, отец Афанасий Здиховский из храма Христа Спасителя и отец Михаил Холмогоров.

В отличие от первых двух, слава которых гремела по Москве в начале века, отец Михаил стал широко известен в 20-х годах, когда уже вовсю шла расправа с духовенством. Это, конечно, не могло не отразиться на его судьбе.

Он родился 16 августа (по старому стилю) 1870 года в деревне Гребнево под Москвой в семье священника. В роду Холмогоровых, который прослеживается с 1740 года, в каждом поколении были священнослужители. Поэтому, наверное, особых раздумий насчет будущего у молодого человека не возникало. Решение было принято: продолжить семейные традиции. В 1891 году он окончил Московскую духовную семинарию. В семейном архиве сохранился Указ «Московской Духовной Консистории… окончившему курс в Московской Духовной Семинарии по 2-му разряду Михаилу Холмогорову, ныне определенному на псаломщическое место к московской Георгиевской, в Грузинах, церкви. Во исполнение резолюции Высокопреосвященнейшего Иоанникия, митрополита Московского и Коломенского, Духовная Консистория приказала Вам… на праздном псаломщическом месте быть и оную должность исправлять честно, трезвенно и беспорочно, а неприличных званию поступков отнюдь не чинить и у священника той церкви находиться в послушании и повиновении…»

Наделенный от природы великолепным мощным басом, молодой псаломщик, видимо, понимал, что его голос нуждается и в хорошей профессиональной постановке. Он поступил на курсы в филармонию, которые успешно были окончены. Но «мирской» диплом Холмогоров не получил, так как по невыясненным причинам не участвовал в выпускном спектакле.

В 1908 году он обвенчался с Марией Васильевной Овсянниковой, отец которой был когда-то крепостным князей Голицыных, а 13 июня 1910 года Михаил Холмогоров рукоположен преосвященным Трифоном, епископом Дмитровским, в сан диакона и определен к «Московской Никитской, что в Басманной, церкви».

Вскоре после начала служения отца Михаила в Никитском храме его прихожане, а потом и многие москвичи поняли, что такого голоса они ещё не слышали: низкий и одновременно удивительно мягкий бас буквально завораживал; благоговение, с которым служил отец Михаил, передавалось всем без исключения слушавшим его, и чувство необыкновенной легкости и светлой радости охватывало их.

Службы в Никитском храме становились знаменитыми, слава об отце Михаиле расходилась по всей Москве. Многие приходили и приезжали в этот храм специально, чтобы его слушать. Знатоки сравнивали голос диакона с шаляпинским, и некоторые из них отдавали явное предпочтение Холмогорову.

Наступили для отца Михаила дни великого искушения: ему прочили блестящую карьеру, выступления на сценах всего мира, славу, богатство… М.М. Ипполитов-Иванов буквально упрашивал его стать по примеру Михайлова профессиональным певцом. (Максим Дормидонтович Михайлов, обладатель замечательного низкого баса, тоже в прошлом был дьяконом. В 20-е годы перестал служить и поступил на оперную сцену.)

Мы можем только догадываться о тех мыслях, что передуманы были отцом Михаилом в это время. Но в итоге, укрепляя в нем его собственное решение, жена Мария Васильевна посоветовала отказаться от заманчивых предложений. Делая выбор, Холмогоров сохранял верность не только своему призванию, но и вере своих отцов.

После 1917 года наступили тяжелые для Православия времена. Жизнь служителей Церкви становилась почти невыносимой в прямом и переносном смысле слова, а надо было ещё заботиться о семье, которая к тому времени была уже большой: у Холмогоровых родилось четверо детей. И в 1920 году параллельно со службой в храме Михаил Кузьмич поступает в известный хор под управлением И.И. Юхнова. Отношения между хористами и дирижером были самые дружеские, да и хор, созданный ещё до революции, исполнял преимущественно церковную музыку, близкую душе Холмогорова и любимую им. К сожалению, после революции хор вынужден был перейти на иной репертуар. Это работа помимо скромных, но все же средств давала отцу Михаилу ещё два огромных по тем временам преимущества: возможность ходить по улицам после одиннадцати часов вечера и право иметь дома абсолютно «буржуазный» атрибут – собственное пианино. Оба преимущества подкреплялись официальными бумажками разрешениями. Особенно комично и нелепо выглядит «Удостоверение на пианино».

«Комиссия по учету и распределению музыкальных инструментов при отделе народного образования. 11 января 1921 г.

Музыкальный инструмент пианино фирмы Вернер за № 2143, принадлежащий Холмогорову М.К., ул. Карла Маркса, д.14, кв. 9, состоит на учете в Комиссии по учету и распределению музыкальных инструментов и, согласно постановлению Президиума Московского Совдепа от 5 XI-20 г., никакими другими учреждениями, кроме комиссии, не может быть реквизирован и без разрешения комиссии не может быть перевозим в другое помещение».

Да, воистину «свобода» обрушилась на Россию в 1917 году!

Тем не менее, на эти годы приходится период очень активной творческой деятельности отца Михаила: он постоянно выступает в благотворительных концертах для школьников, беспризорных детей, нуждающихся семей, давая возможность людям и в мрачные годы слушать прекрасную музыку.

Правда, новая власть стояла и здесь на страже интересов трудового народа – перед концертами Холмогоров был обязан представить в цензуру тексты исполняемых произведений. Сохранилась одна такая программа: тексты «Песни Варяжского гостя», романса П.И. Чайковского «Благословляю вас, леса», «Баллады» Антона Рубинштейна, арии Мельника из оперы Даргомыжского «Русалка» и «Двух гренадеров» Роберта Шумана.

На программе – размашистая резолюция: «Разрешается к исполнению, исключая зачеркнутое с 6.X.24. по 6.IV.25».

Зачеркнутыми оказались «Два гренадера».

Сохранились и другие документы, в основном это справки. Уж что-что, а раздавать справки новая власть умела! Перед нами очередной «шедевр», выданный о. Михаилу после концерта.

«Справка. Настоящим подтверждается, что гр. М.К. Холмогоров участвовал как художественный исполнитель светских романсов и песен в вечере, устроенном 24 марта Объединенным месткомом Пром-экономического института и техникума для служащих и их семейств вместе с артистами Художественного театра. Участие было безвозмездным… 29.IX.24».

И все же, как ни тяжела была жизнь, человеку активному и творческому хотелось петь не только «по справкам», но и для души. Ему было просто необходимо общение с близкими по духу людьми. Он часто встречается в эти годы с друзьями и поет на вечерах, которые устраивали художники «М.В. Нестеров и П.Д. Корин, академик Н.Д. Зелинский, скульптор С.Д. Меркуров… И сам Холмогоров принимал гостей. Часто к ним заходила прихожанка Никитского храма Елена Дмитриевна Кругликова – солистка Большого театра, обладательница прекрасного лирического сопрано. В такие вечера они с Михаилом Кузьмичом исполняли дуэтом «Горные вершины», «У креста». А однажды отец Михаил устроил у себя дома вечер в честь митрополита Трифона, который, будучи, ещё епископом Дмитровским, рукоположил его в диакона…

В Москве Холмогоровы жили в церковной квартире. В 20-х годах, уже после «самоуплотнения», власти стали требовать за нее непомерно большую квартплату, всячески тесня «классово чуждый элемент» со всех позиций. Плата была такова, что даже при строжайшей экономии невозможно было свести концы с концами. Концертные программы Михаила Кузьмича дохода совсем не приносили: практически все они были благотворительными. И хотя Мария Васильевна была мастерица на все руки – шила, перешивала со старших на младших, делая всё, чтобы дети могли и дальше учиться, все же в 1929 году семья была вынуждена покинуть Москву…

После долгих мытарств Холмогоровы нашли более или менее постоянное пристанище в городе Пушкино под Москвой на Акуловском шоссе в частном доме.

Никитский храм к этому времени был закрыт, так что отцу Михаилу пришлось менять и место службы. Он получил назначение в штат церкви Сошествия Святого Духа, что в Пушкино, где и прослужил до сентября 1938 года – времени своего ареста.

Он был арестован по доносу соседа по дому некоего Николая Смирнова, который решил улучшить свои жилищные условия за счет попа…

«Холмогоров Михаил Кузьмич, 1870 года рождения… осужден 20 июня 1939 года военным трибуналом Московского военного округа по обвинению в участии в антисоветсткой террористичесой группе на основании статьи 58-й УК РСФСР к лишению свободы на 4 года с поражением в политических правах на три года…» В сентябре 1939 года произошло по тем временам настоящее чудо – Холмогорова освободили, он отсидел в Бутырской тюрьме «всего» один год! Но для жены Марии Васильевны страшное потрясени не прошло даром: она тяжело заболела и в том же году скончалась. Ее могила находится у левого клироса Никольского храма в Пушкино.

Вот как вспоминает это время внук Холмогорова Г.Г. Денисов: «Вернулся дед со стенокардией. Это сказалось в дальнейшем на здоровье и убавило ему года жизни. Полным голосом после этого не пел – не хватало дыхания». Ещё несколько лет после ареста отец Михаил нигде не служил…

Началась война. На фронте погиб сын Василий. Михаил Кузьмич нес на себе бремя ответственности за всю большую семью, заменяя своим осиротевшим близким отца и мать. Чтобы поддержать семью, он продал в Третьяковскую галерею свой портрет кисти М.В. Нестерова. Портрет был написан в пору служения отца Михаила в церкви на Басманной. Нестеров работал над огромным полотном «На Руси» и изобразил Холмогорова в центре картины в образе Русского царя.

В 1943 году отец Михаил получает последнее в своей жизни назначение – в штат Воскресенской Церкви, что в Филипповском переулке на Арбате.

В этом храме он служил до конца своей жизни вместе с настоятелем отцом Александром Скворцовым. Жил он в Мамонтовке у дочери Анны Михайловны, а когда приезжал в Москву, останавливался у второй дочки – Александры Михайловны. Преклонные лета, тяжелые болезни делали путь отца Михаила от дома до места службы тяжелым испытанием. Но священство на пенсию не выходит и несет свой крест до смерти…

Уже в конце 40-х годов он служил только по праздникам и по воскресеньям, а после службы ему требовался целый день отдыха, после чего он был в состоянии вернуться домой, в Мамонтовку.

«8 марта 1951 года я примчался домой. Мама дома, в спешке, очень взволнованная, увязывает из скатерти узел с какими-то вещами: «С дедушкой плохо, я уезжаю в Москву. Остаешься на попечении соседки тети Маруси…» На мой детский вопрос: «Что с дедушкой», – тетя Маруся заплакала и говорит: «Умер твой дедушка, собирайся, поедем к нему проститься».

Перед смертью настоятель храма отец Александр исповедал и причастил отца Михаила. Умер он на руках родных – при нем неотлучно находилась его старшая дочь Александра Михайловна и его племянник врач И.Н. Воздвиженский. Так закончил свой земной путь великий протодиакон Михаил Холмогоров.

Некоторое время назад среди любителей церковного пения пронесся слух о том, что сохранились записи голоса отца Михаила. Нам удалось достать пленку, на которой, как полагал ее владелец, был записан голос Холмогорова. Не доверяя себе, я попросил Анну Михайловну и Николая Михайловича – дочь и сына отца Михаила – прослушать запись, после чего они, не сговариваясь, заявил, что на ней записан кто-то другой.

Выяснилось, что отец Михаил записывался только на валики у своего знакомого и почитателя скульптора С.Д. Меркурова. После его смерти эти валики были наследниками утеряны.

На всякий случай мы обратились в Театральный музей имени Бахрушина, но и там не оказалось никаких записей голоса Холмогорова.

В отличие от записей, портреты отца Михаила сохранились. О портрете работы М.В. Нестерова сказано выше. Он экспонировался на последней Нестеровской выставке. С.Д. Меркуров вылепил прекрасный бюст Холмогорова, оригинал которого хранится в Третьяковской галерее, а гипсовая копия – у сына, Н.М. Холмогорова.

И, наконец, существует несколько портретов работы П.Д. Корина. Один из них – строгий и величественный – открывает наш очерк. Взглянув на него, мы ясно можем представить себе красоту «Руси уходящей» и силу Руси воскресающей.

 

Автор выражает признательность А.М. и Н.М. Холмогоровым, Г.Г. Денисову за предоставленную возможность пользоваться семейным архивом, а также благодарит Г. Погодина за выполненные фотокопии со старых семейных фотографий.

* * *

И вновь мы возвращаемся к портрету отца Михаила, написанному в 1935 году П.Д. Кориным. На картине, над которой художник работал эти годы, образ «великого протодиакона» должен был занять одно из центральных мест.

Русь уходящая (П.Корин, 1935-1959)В сентябре 1935 года П.Д. Корин писал М.В. Нестерову о своей работе над картиной «Уходящая Русь» и о подборе типажей: «Я здесь целый месяц на бумаге устраиваю своим хромым, слепым и убогим смотр и вожу их во главе с Михаилом Кузьмичом по кремлевским соборам и площадям, наконец, привел их внутрь Успенского собора, где они – на фоне великолепной архитектуры в боевом и торжественном порядке».

А 8 марта 1951 года Павел Дмитриевич Корин записал в своем дневнике: «Умер… Михаил Кузьмич Холмогоров, хороший, милый, добрый друг. Обладатель большого прекрасного голоса, прекрасный певец. Какое человеческое достоинство и какая скромность. Сколько просидели и проговорили мы с ним вечеров! Сколько он нам с Пашенькой пропел, сколько я с него писал и рисовал. Как наивно-заботливо он относился к моему искусству».